Всё без эмоций

Категория: По принуждению

Её звали Люба…

Он повстречал её в парке, когда промозглая осень сорвала последние одежки с злосчастных деревьев, и всласть поливала их дождиком. Вот тогда и моросило, что-то отвратительное, прохладное…

Он пил пиво, морщась после каждого глотка — болело гортань, а пиво как назло было прохладным. Порывы ветра шевелили длинноватые кучерявые волосы, которые уже через один были седы. Ветер пробовал сорвать и шапку, которую, в конце концов, пришлось снять и убрать в пакет…. Позавчера ему исполнилось 22… Друзья так и не пришли, подруг он тоже издавна не лицезрел…. Вобщем, друзей как таких у него не было, потому что все они его кинули. Ну да речь не об этом.

Допив пиво, он собрался выбросить пустую бутылку, да так, чтоб она разбилась о дерево. Размахнувшись со злобой, он ощутил чью-то небольшую теплую мокроватую ладонь, охватившую его грубую лапу. Он обернулся. Это была она…

-Не выбрасывайте, — отдала приказ она тихим голосом.

Русые волосы падали на красные от холода щеки. Огромные глаза смотрели на него без какого-нибудь намека на эмоции. А его пронзительные глаза выдали начавшийся ступор. К счастью он стремительно прошел, но рука уже успела разжаться и бутылка, упав на бордюрный камень, разлетелась на тыщи осколков. Гул от этого удара эхом проехался по его голове и вывел из ступора.

-С вами всё в порядке? — спросила она.

-Да, да, — захлопав очами, произнес он. — Я… куплю ещё.

-Да хорошо уж, — женщина заулыбалась.

-Нет, — он от чего-то заволновался. — Мне все равно нужно.

— Подождите секунду, — произнес он, попытавшись улыбнуться. — Тогда и пойдем.

Женщина с энтузиазмом проводила его взором, когда он отошел за дерево. С энтузиазмом она прислушалась к журчанию и следила за паром, пошедшим по ветру. При всем этом она со гулом поставила сумку с пустой тарой на землю. Послезавтра ей исполнится 69… Предки подарят роликовые коньки, придут подруги. Мальчишка…

-Ну, вот и всё, — виновно улыбаясь и ещё раз проверяя на ходу, застегнута ли у него ширинка, произнес он. — Пойдем.

Они пошли по засыпанной начавшими сгнивать и распадаться листьями асфальтовой дорожке.

-Я помогу? — спросил он, показав на сумку с бутылками.

-Ладно, — она тормознула, чтоб передать свою ношу.

И опять теплые пальчики скользнули по прохладной и влажной от мороси руке. Он мимолетно взглянул на даму. Позже, оценив вес сумки, спросил:

-Удачный сейчас денек?

-В смысле? — не сообразила она и даже немного побагровела.

-Я о бутылках. Много удалось насобирать? — он тоже побагровел, осознав, что задал вопрос только чтоб услышать её глас.

-А-а-а-а! — протянула она и усмехнулась. — Нет! Летом куда больше удается.

-Тогда те, — он споткнулся. — Вам нужно бы зайти ко мне. У меня этих бутылок тонна.

-Да хорошо, — её щечки опять запылали конфузливым румянцем. — Давай уж на «ты». А бутылки я, наверное, и по правде заберу.

-Правда? — он чуть ли не задохнулся от в один момент нахлынувшей радости. — Эт’ отлично! Эт’ верно!

Они подошли к ларьку. Он полез в кармашек за средствами.

-Ты какое пиво будешь?

-Вообще-то я не желаю, но раз ты угощаешь — тогда «Старопрамен».

Он засунул свое лицо в окошко и, переборов ненависть к черножопой роже, что там посиживал, выдал через зубы:

-Две «Старопрамен».

-Сэчас, сэчас, — засуетился торговец, вроде бы назло нервируя его своим произношением.

-Сука черножопая, — произнес он, отвернувшись и даже не взяв сдачи.

Они шли, потягивая пиво. Шли по сероватым асфальтовым дорогам. Пересекали невеселые пустые дворы с перекосившимися от дождика древесными строениями. В конце концов, подошли к кирпичной хрущевке, из мрака подъезда которой раздавалась капель.

-Вот и приехали, — темно произнес он, утратив на мгновение предстоящий ход событий.

5 лестничных пролетов, чередуемых с площадками, покрытыми когда-то белоснежной и красной, а сейчас грязной маленькой серо-коричневой плиткой. В прихожей у него и, правда, стояли ящики с пустыми бутылками. Они меркло блеснули, когда он включил свет, вроде бы тоскуя по собственной былой наполненности.

-Я, — она споткнулась. — Я даже не знаю как вас… тебя отблагодарить.

-Как тебя зовут? — спросил он.

-Люба, — тихо произнесла она, вроде бы смущаясь собственного имени. — А тебя?

-Эт’ непринципиально. Ну… Пусть будет Игорь. Либо нет. Лучше Слава, — он замялся. — Итак вот, Люба. Ты и настолько не мало сделала для меня. Но если позволишь тебя проводить, то эт’ будет совершенно отлично.

-Это совершенно не непременно, — она почему-либо возжелала отрешиться. — Я помню дорогу.

-Так я помогу бутылки донести, — он настаивал. — Либо вдруг придется защищать тебя от хулиганов.

-А ты умеешь драться?! — спросила она.

-Умеешь, не умеешь! Это не от этого зависит! — произнес он. Драться ему и, правда, ни с кем ещё не приходилось.

-А от чего? — женщина оказалась очень любопытной.

-Всё тут, — он постучал согнутым указательным пальцем по лбу. — У меня в пятой точке.

-Нет, всё равно не нужно, — она уже начала побаиваться этого необычного типа. — Я лучше завтра приду и остальное заберу.

При всем этом она качнулась к двери. Но он обогнал её и захлопнул дверь.

-Чего для тебя жутко? — он заговорил громче, чем тогда в парке.

-Нет, — соврала она.

-Иди сюда, — произнес он и, положив оттопыренный средний палец меж ягодиц, обтянутых потёртой джинсой, ладонью подтолкнул её на кухню.

Тут он был Богом. Усадив её на табуретку, он оборотился к холодильнику. Она не знала, что на данный момент будет. Только додумывалась. И это пугало её. А он достал непочатую бутылку водки и банку с кильками. Через мгновение он порезал бородинский хлеб и поставил два стакана на стол. Сам сел напротив неё. Открыл бутылку и плеснул на дно её стакана. Для себя налил побольше.

-Бери стакан! — скомандовал он. — За знакомство!

Стремительно осушив собственный стакан, он пальцами выловил кильку, ловко положил её на ломтик хлеба, выслал всё это в рот, и только позже поморщился.

-Пей, что ты ожидаешь? — он недоумевал.

-Просто я ещё никогда…

-Так тем лучше, означает перескочит, как… как, — он так и не отыскал сопоставления и потому налил для себя ещё.

Женщина неискусно испила и закашлялась.

-Во! Эт’ отлично, — произнес он скалясь. — На вот закуси.

Пока она закусывала он испил своё и налил по новейшей. Женщина закончила кашлять. Её изнутри уже заполнило тепло, и она сама взяла стакан в руки…. Она обхватила его 2-мя ладошками, подобно ребенку, держащему бутылочку с молоком.

-А сейчас за что? — поинтересовалась она.

-А, — он задумывался полсекунды. — Нехай все они подохнут.

-Кто?! — внезапное веселье обхватило девичий организм.

-Ну там неприятели, правительство, чечены и проче’, — он уже перешёл на дурашливо-шутливый лад.

-Эт’ верно, — внезапно себе произнесла она.

Когда стаканы заполнились 3-ий раз, она произнесла:

-А 3-ий тост я знаю за что!

-За что? — спросил он, выковырнув рыбью кость меж зубов.

-За любовь, конечно.

-Эт’ отлично, — произнес он и от всей души улыбнулся. — Тогда с локтя, до дна и стоя! Ну, хотя бы я.

Он встал и, удержав равновесие, увидел, что она тоже приподнялась со собственной табуретки. Она придерживала собственный стакан, когда пила, а он не удержал и уронил уже пустой стакан, задев его подбородком.

— На счастье, — проревел он и посмотрел в её ясные, не глядя на алкоголь глаза.

— Ну да… — протянула она.

Здесь её щеки почему-либо раздулись, она заслонила рот ладонью и побежала из кухни туда, где как ей показалось должен быть туалет. Она не ошиблась, и её вырвало прямо в унитаз. Он более размеренным шагом проследовал за женщиной. Картина, представшая его взгляду в туалете, поразила и возбудила его. Женщина стояла на четвереньках перед унитазом. Её прелестное лицо было фактически погружено в белоснежную чашу. Её тело сотрясало, а рот издавал животные рычащие звуки. Временами слышалось тлеканье блевоты об дно унитаза. Она даже не слышала, как он подошел, переступил её ноги и оказался над ней. Зато она ощутила, как его лапы легли ей на ребра и сжали её.

-Эй! — буркнула она, и новенькая порция блевоты вытекла из её ротика.

-Спокойно, — хрипел он, распаляясь ещё посильнее.

Его руки уже просочились под её свитер и гладили груди, нежность которых от его лап отделял только бюстгальтер. Восставший член ткнулся ей меж ягодиц.

-Ну ты что?! — проблевавшись, произнесла она. — Охренел что ли!

-Иди сюда, — продолжая ощупывать груди он поднимал её с пола.

Сейчас он повернул её к для себя лицом и своими губками прильнул к её рту. А лапами прижимал её попу к собственному телу так, будто бы желал трахнуть прямо так — стоя и через одежку. А его язык прорвал блокаду зубов и вовсю уже развлекался с её языком. Равномерно и она начала возбуждаться, и сама стала льнуть к жесткому, прощупывавшемуся через два слоя одежки члену. В конце концов, она оторвалась от его рта и наклонилась к толчку чтоб ещё поблевать. А он запустил руку ей меж ног. Но корявые пальцы не слушались, и молнию открыть не выходило. Тогда он резко рванул её и сломал. Его рука скользнула ей в паховую область и нащупала ласковый материал трусиков. Суетливо работая пальцами, он возбуждал её ещё посильнее, и материя под его пальцами скоро стала влажной. Она снова закончила блевать и сейчас полоскала рот водой из-под крана. При всем этом он стаскивал с неё свитер, не осознавая, что мешает ей. Продолжая слюнявить её шейку, он опять запустил руку через молнию джинс.

Там уже было хоть выжимай. Тогда он очень сдавил через намокшую ткань взбухшие половые губы, от чего она вскрикнула и поперхнулась водой. Да! Ему было надо засадить ей туда. Пока она кашляла, он положил ей руку на шейку и положил животиком на край ванны, так, что голова оказалась в ванне, а туловище ниже пояса — вне её пределов.

Со гулом свалилась на плитку пуговица, и джинсы достаточно удачно поползли вниз, обнажая красивый задок, прикрытый ласковой белоснежной материей, хотя и значительно помятой. Он положил ладонь, и что есть силы, сжал её булочку.

-Эй! — не переставая кашлять, кликнула женщина. — Я не желаю! Не нужно!

-Заткнись сука! — произнес он и нажал свободной рукою на её спину, прижав животик к прохладному чугуну ванны.

-Нет! Сла… — здесь его ладонь зажала ей рот.

А локтем он продолжал прижимать её к ванне. На белоснежной коже её попы осталось красноватое пятно от укуса его лапы. Да и она не осталась в долгу и укусила его за палец.

-Блядь! — вскрикнул он, одернув руку.

-Люди! Помогите! — орала женщина. — Насилуют!

Он стянул её на пол, перевернув при всем этом на спину. При всем этом она больно ударилась головой о пол. Положив ей коленку на гортань, он стал шарить по полке над раковиной. Обнаружив пластырь, он отрезал полоску и, освободив шейку начавшей задыхаться и хрипеть девицы, заклеил ей рот. Она и на данный момент пробовала его укусить, но сейчас ей не удалось. Потом он лупил её по щекам, приговаривая:

-Визгливая сука! Кто для тебя произнес, что будет плохо! Кто?! Ты меня позже благодарить будешь.

У девицы на очах выступили слёзы. А он взял ножницы и, мучительно сопя, перерезал ими бюстгальтер в том месте, где соединялись чашечки. Свежайшие девичьи груди оголились во всей их красоте. Пот выступил у него на лбу, когда он увидел нежные розовые сосочки, окруженные розовым нимбом, мм 5 в толщину, не больше, резко сходящим на нет. И обнажившись, они возбудились как по команде. При этом, как видно против воли их владелицы. Она на данный момент лежала на полу, билась головой, и что-то там для себя мычала.

-Вот прелесть-то какая, — шепнул он и мягко погладил её груди.

У него в голове даже появилась идея, что, наверняка, нужно бы на данный момент извиниться, развязать даму и отпустить её. Он даже встал и забормотал для себя под нос, не то пытаясь осмыслить, откуда вдруг такая идея, не то пытаясь отогнать её. Женщина закончила мычать, и испуганными очами смотрела на этого человека, который поначалу её напоил, а сейчас вроде как собирается изнасиловать. Ужас пропал из её малеханькой головки. Даже стало любопытно.

— Ну, ну и хорошо, — произнес он звучно сам для себя. После оборотился к собственной гостье и начал раздеваться.

Худощавое, с болезненным каким-то мехом подмышек и на груди тело его вызывало омерзение. А позже жалость.

-Что ж, приступим, — произнес он тем тоном, каким обычно одонтологи молвят своим клиентам до работы.

Он опять положил её на край ванны. Она не сопротивлялась уже. Только недовольно засопела. Кое-где в глубине души даже ругала себя — ведь могла бы просто согласится, и то же самое вышло на кровати. Может и не очень незапятанной и комфортной, но всё же лучше чем так, когда для тебя в ребра впивается прохладный чугун ванны…

Ножницы лязгнули ещё дважды, и разрезанные трусики оказались в его грубых лапах. Она слышала, как он нюхал их — много воды она выделила не так давно. А позже он сделал то, что обидело её. Поначалу он вытер её лицо её же влажными трусиками. Позже много размышлял и, не придумав ничего лучше, напялил ей на голову свои ношеные трусы. Пот его гениталий стукнул ей в нос. Как бы, либо ей только показалось, он усмехнулся. И здесь она ощутила, как его червяк уже прислонился к её влагалищу, а через мгновение ощутила, как чужая плоть просачивается в её тело, раздвигая в стороны стены влагалища. У него не был таковой большой член, чтоб причинить боль. Было неприятно, что …её употребляют как аппарат, аппарат для спускания. Она двигала тазом из стороны в сторону, надеясь, что он сломается.

-А сука! — захрипел он сзади. — Потанцевать хочешь?!

И он с таковой силой саданул её по попе, что наверное остается синяк. А боль практически парализовала её. Она даже закончила слышать. Только некий гул и это его последнее «Хочешь?..хочешь?..хочешь…» Из этого состояния её вывело то, что он закончил трахать её влагалище и стал запихивать член ей в анус. Тут отверстие было уже, и он значительно сопел, пока, в конце концов, решил прибегнуть к смазке. 1-ое, что попалось ему под руку, был крем для бритья. Он старательно промазал её анус изнутри, запуская туда свои корявые пальцы. Нанес смазку и на собственный конец. Её анус защипало, и она стала опять мычать. Но он не направлял внимания. Сейчас его член просто скользнул вовнутрь её наименьшей дырочки. Он загнал его на всю длину и не спешил вытаскивать. А у девицы появилось чувство, какое бывает только тогда, когда очень хочешь в туалет по большенному, а толчка рядом нет. И она стала сжимать мускулы ануса, пытаясь выдвинуть оттуда эту живую какашку.

Ему это, похоже, доставляло наслаждение. Только минут через 5 он начал двигать снутри её попы, которая уже горела изнутри. Сейчас женщина вожделела, чтобы всё это побыстрее завершилось. Она стала двигать попой навстречу члену, приближая конец этого акта. Ему это понравилось, и он стал мять её попу, беспощадно комкая ягодицы своими запятанными лапами, впиваясь в ласковый шелк её попы ногтями. Позже он вытащил собственный член из её попы и опять направил в лоно девицы. Но сейчас только для того чтоб кончить. Она ощутила, как вспухли вены на нем, как он завибрировал. Изо рта его вырвался вопль, и, сразу с ним член стал исторгать сперму. Он кончал длительно. Женщина успела поразмыслить, что сейчас у неё, вероятнее всего ещё на одну делему больше. Если только этот козёл не бесплоден. А он вытащил собственный обмякший конец из её лона, снял трусы с её головы. Она села нагой попой на прохладную плитку. Он одевался и смотрел, как тоненькая струйка спермы вытекает меж розовых, не так давно девственных складочек.

-Ну, вот, — произнес он, снова потерявшись. — Вроде и всё. А?

Позже усмехнулся и пошел на кухню. Она посиживала ещё минутки две, приводя в порядок мысли. Позже отклеила пластырь со рта и тоже пошла на кухню.

Он посиживал и курил. По ту сторону окна было уже мрачно.

-Дай… — произнесла она ему тихим голосом.

Он протянул ей пачку, а когда она взяла сигарету, поднёс зажигалку.

По ту сторону окна пошёл снег. Снежинки падали, издавая собственный никому неслышимый, но безмерно звучный (в своём своем мире, конечно) гул. Через полчаса такового снегопада всё на улице: и влажный асфальт, и деревья, не до конца расставшиеся со своими желтоватыми листьями, и пожухшая, но местами зеленоватая травка, всё это будет смотреться так, как будто на весь мир наложили огромную кальку. А пока прохожие шли по улице, стараясь избегать попадания снежинок в рот, нос, глаза. Снегопад усилился. И уже все усилия людей были напрасны. Снежинки, как будто сами, залетали людям в глаза. И те падали на свежайший снег, хватаясь руками за раздираемые непонятным жжением глаза. А тогда снежинки залетали им в рот, набивались в нос, залепляли уши. И люди, корчась на снегу в предсмертных судорогах, стонали и вопили, откашливая кровавый снег…

Imperior. Октябрь 2003.

Проститутка Вера
+7 (929) 593-32-68
Возраст 27
Грудь:
3000 руб./час 
12000 руб./ночь 
Проститутка Белла
+7 (929) 931-70-92
Возраст 25
Грудь:
3000 руб./час 
12000 руб./ночь 
Проститутка Лера
+7 (929) 593-45-67
Возраст 30
Грудь:
5000 руб./час 
12000 руб./ночь