В жизни всё может произойти (и не так уж это и страшно)

Категория: Гомосексуалы

Почти все зависит только от того, с кем и при каких обстоятельствах.

Поведал мне эту историю давнешний компаньон. Много воды утекло с того времени — много соли съедено (но не с ним) и выращено не только лишь дерево, рядом с немаленьким домом. У него уже взрослый отпрыск — прекрасный, стройный приземистый юноша, привлекающий женщин игрой мускул и роскошной прической русых волос над бирюзовыми очами.

Статный мужик. Необычная жизнь.

Вечер. Полумрак уютной комнаты и мягкое кресло у камина. По ту сторону окна завывал декабрьский ветер, завьюживая и нанося камни пышноватых сугробов серебристого снега, играющего радужными искрами в лучах заходящего солнца.

— А отпрыск знает про твою жизнь — твоё прошедшее?

— Да, что ты… Для чего отпрыску знать об этом? У него собственный опыт и своя жизнь, — с ухмылкой тихим голосом произнёс Геннадий Васильевич.

— И никогда не появлялось мысли поделиться?

— Была, но… понимаешь, такое с каждым может случиться по юности. — И подумав, добавил, — и не только лишь такое. Гормоны, желание, страсть…

— А на данный момент?

— А что, на данный момент? Охото всегда (в особенности вспоминая не плохое), но не всегда можется. Возраст не тот, ну и… Было это… У-у… — даже и вспомнить жутко — н-ад-цать годков тому вспять, в стране, где была любовь, но отсутствовал секс… — где, как гласили и задумывались, люди жили в благочестии и высочайшей морали, а всё «греховное» и неблагопристойное только за бугром было — в отдалёкой стране, под заглавием «загнивающий капитализм». Это только там секс и разврат, а у нас — ни-ни! и малышей… исключительно в капусте либо с аистом (будь он неладен, для неких).

— А чего ж с таковой грустью — не уж-то аист нежеланное доставил?

— Что ты? У нас с Валентиной Антоновной всё отлично. В особенности мальчуган — статный вышел. Видный, мальчуган.

— Чего ж на аиста наезжаешь, с таковой грустью?

— Алименты… Но, я об ином желаю поведать. О священном. Никому ни слова не проронил, о моём юношеском опыте — в тайне держал.

Итак вот, как в притче можно начать: В неком городке жили супруг и супруга. И в срок положенный родился у их отпрыск, оболтус. Но «оболтусом» он, от нежности и любви к чаду своёму звался. Словом неласковым его в шуточку и с любовью кликали. Рос сорванец и шло время. Когда как оно (время-то) летело: то медлительно (с ленцой), а то проносилось так быстро, что обернуться не успели родичи, как осемнадцать годков молодцу ударило. Малой-то, смышлёный вырос — нежный. В грешных связях, как говорится, увиден не был. Всё книги умные читал, мама с папой почитал… даже дерево не одно успел высадить ещё по юности.

Как заведено в стране большой и отдалёкой уж было, настал черёд в армию сбираться. Вот и призвали нас. Мы призывались из различных мест. Я из Ростова, а он… — Геннадий помолчал, потупив глаза, затянул трубку и после недлинной паузы продолжил, — а он из Западной Украины. Попали в учебку. Встреча свершилась, как ты понимаешь, в одном взводе — после полугода службы и совсем случаем.

Как-то довелось нам рядом отобедать. Обменялись «любезностями». Поспорили по техническим вопросам. Завязался разговор. По многим вопросам наши взоры совпали. На гражданке у нас были схожие профессии, что и сблизило в интересах. Появлялись вопросы по работе, а соответственно и энтузиазм друг к другу не охладевал — всегда, о чём побеседовать было. При каждой свободной минуте стремились повстречаться и поболтать.

Мой новый компаньон был всегда опрятен и смотрел за своим внешним обликом: начисто выбрит, подстрижем (вобщем, как и все в армии) — от него веяло свежестью и теплом. Поздней осенью очень сыровато и холодно, а его тело источало тёплые потоки энергии. Мне встречались такие люди… — от которых жаром пышет — которых на далеком расстоянии ощущаешь. Его широкая искренняя ухмылка зачаровывала и заставляла улыбаться в ответ.

Уже не юный рассказчик отпил глоток кофе и продолжил.

Мы стали тенью друг дружку. Если не удавалось свидеться по службе в течение целого денька, казалось — целая вечность поделила нас. Нам всегда было о чём побеседовать. Ну и, переговорить все темы, для нас было проблематично. Андрей, так звали моего сослуживца, был очень увлечённым человеком — всесторонне развитым и грамотным в почти всех областях познаний. Крепкое мускулистое тело, с игрою мускул, принуждало наслаждаться. Он был коренастее меня, хотя по росту и схожи, из-за чего смотрелся Андрюша плотнее. Мы оба рослые были-то, — улыбнулся Гена, — метр восемьдесят два. Я, правда, худощав был — как жердь и казался повыше Андрея.

Прошёл месяц обучения в учебном подразделении. Мы окончили школу младших военных профессионалов, после этого меня назначили исполняющим обязанности командира взвода и принудили преподавать «радиосвязь и эксплуатацию радиостанций боевых машин».

— Огромным человеком стал.

— И не гласи… Ряд льгот получил. Самое прикольное, что я сумел свободно передвигаться по части и за её пределами. Свободу получил, — улыбнулся Геннадий Александрович. — Андрей продолжал службу в работе по ремонту на техническом уровне сложного электрического оборудования. Бывало, что встречались, но уже не так нередко, как ранее. Я испытывал большущее наслаждение от общения, как наркоман. Чувствуя тепло и его случайные прикосновения, вызывали сильное сердцебиение. Андрюша, при всем этом, покрывался румянцем, обретая робкую ухмылку. Кстати, хотя он и призывался из Западной Украины, по национальности венгр был: по-русски гласил с лёгким акцентом и нередко бранился на «родяньской муве» и по-венгерски, который германский напоминал — таковой же чёткий и по-солдатски командно-отрывистый.

Раз, решил я пригласить собственного друга в баню. Так как имел возможность свободного передвижения за границы части, баню посещал в хоть какой момент… — когда желание возникнет. Он же, только по уставу — в отведённое время — в банный денек. Выписал для Андрюхи увольнительную…

Невзирая на то, что в бане принято раздеваться при всех и дамских особ не присутствовало, я смущался. Вот таковой вот — застенчивый по натуре человек — от наготы в конфузе. Не обожал банные ритуалы, когда в помещении есть ещё кто-то: такое чувство, что на тебя глазеют со всех боков — оценивая и изучая. Избрал время смены подразделений — одни окончили и уходили, а новые, умываться ещё не пришли. Классно. Тихо, расслабленно, много места и… ни ду-ши-и. Никто не пялится на тебя под душем, и парилка прогрета — толкотни нет — жопами не толкаются. Зайдя в предбанник, начали раздеваться. Здесь я в первый раз увидел Андрюшу стопроцентно нагим.

Беленький, на лобке густые рыжеватые волосы, член… малость увеличенный в размерах, как мне показалось, симметричное стройное и прекрасное тело — всё в полной гармонии. Лёгкий запах мужской, бархатной кожи, обтягивающей упругость мускул. Конкретно тела, а не отталкивающая и резкая вонь пота. Этот запах присущ каждому, но очень индивидуален. Мы были веселы в резвости и озорстве. В зале уходили последние люди. Андрей приглядел комфортную лавку вблизи к душевым кабинкам, где можно было бросить мыло либо присесть в расслабленном состоянии. Омыли сухие тела под струями тёплой воды. Избрали тазики (хотя выбирать не из чего — все однообразные) и принялись мылить себя, покрывая белой пеной.

— Промой мне спинку, — с ухмылкой попросил Андрей.

Я …обильно намылил мочалку и, придерживая Андрея за плечё, стал со всей силы тереть его широкую спину (будто бы дыру собрался натереть, сдирая запятнанную кожу).

— Э… — завопил Андрей. — Полегче!

Наши тела случаем соприкасались — бока, бёдра, ноги… С каждым прикосновением я чувствовал необычный прилив эмоций и странноватых (тогда) желаний. Мой член увеличивался в размерах и начинал пульсировать от переполнения кровью. Совсем случаем, он коснулся ягодицы Андрея… Я побагровел… — засмущался от неловкости и застенчивости. Как-то некомфортно стало.

Продолжая мылить Андрюшу, я опускался ниже — меж лопаток, бока. Мы поменялись местами и уже я, стоя спиной к другу, млел от веселого чувства детского чувства внимания и ласки родителей, купающих собственного ребёнка. Так ощущал я себя тогда. Сейчас уже он мылил мои плечи, спину, талию… Его движения были убеждены и ритмичны. Что б Андрею было удобнее тереть мою спину (рост-то ого!) я наклонился, упёршись руками в рядом стоящую лавку. Андрюшка продолжал увлечённое занятие, совсем просто и свободно продолжая мыльную эпопею с моим телом. Через несколько минут мочалка уже елозила по моей пятой точке, натирая ягодицы и… — Гена помолчал… — почесал вдумчиво за ухом, будто бы в растерянности и замешательстве.

— И?

— …мочалка юркнула меж моих ног, натирая яичка.

Андрюша стоял с боковой стороны от меня и внезапно взял мой член в свободную от действий по намыливанию руку, захватив его совместно с мошонкой. У меня перехватило дыхание. По телу пробежал лёгкий холодок и маленькая дрожь.

— Ты меня стесняешься? — забавно спросил он.

— Да, нет… — протянул я, рассеянным и глухим голосом.

Андрей высвободил головку от последней плоти, залупив её стопроцентно и лёгкими, нежными движениями продолжил банный ритуал уже с ней. Я ни знал куда деть себя от смущения. Желал дёрнуться, вырваться и… но останавливала давнишняя дружба и доверие (тем паче что мы были одни и никто не лицезрел этих манипуляций). Останавливало и непонятное чувство, смешанное с неосознанным энтузиазмом в происходящем. Я очень возбудился. Мой детопроизводитель пульсировал в таковой эрекции, которую я не лицезрел даже в ранешние утренние часы, когда очень хотелось в туалет пописать. Андро перевёл руку к груди, и лаского проведя по ней, начал массировать сосок. У меня в обезумевшем темпе заколотилось сердечко и участилось дыхание. Его рука, гневно мылившая промежность и ягодицы тормознула на пятой точке и… я ощутил давление на анус. Я вздрогнул от проникания в меня среднего пальца его сильной и мужественной руки.

— Не страшись, — шепнул Андрюха. — Не понравится — скажи.

Какой гласить?! Я не мог слова молвить от страстного возбуждения и сухости во рту. Язык как будто прилип к нёбу. Только и выжал из себя:

— Угу.

Андрей отпустил меня и продолжил мыть, натирая спину… — невзначай касался, тёрся и прижимался гениталиями к моей девственной попе. Я ощущал напряжение. Ощущал его стоячий ствол, проникающий меж моих ног и скользящий под моими яйцами. Ощущал его возбуждение при прикосновении к ногам. Ощущал… ощущал… чувствовал… Лёгкое, по-доброму нежное прикосновение к спине — чуток выше талии, и тихий глас произнёс:

— Пригнись ещё малость… — не страшись.

Он страстно и с нетерпением вводил в меня собственный разгорячённый орган. Скользкий от богатства пены хуй, всё ж с трудом заходил в моё анальное отверстие. Меня лупил маленький озноб. Стало жутко и больно.

— Больно! — осиплым голосам прошипел я.

Андрей вытащил член и, помассировав анус указательным пальцем, начал опять. Уже медлительно и осторожно, стараясь не причинить мне боли, он вводил собственного «разъярённого жеребца» в моё сопротивляющееся отверстие. Я вновь ощутил неудобства и боль, но как его головка проскользнула через узенькое отверстие, Андрей достаточно стремительно сделал всё остальное, вогнав практически весь ствол в необходимое место. Из моей груди вырвался глухой стон. Было жутко и малость постыдно. Боли уже не было, но я не знал как вести себя в схожей ситуации.

— Ну, как? — спросил Андрей.

Осипло ответив:

— Так для себя… — в идей кляня себя, что не тормознул ранее, и что ничего неплохого в этом нет (ещё и пятую точку малость пекло от едкого мыла). Я ощущал большой член в собственной попе и страшился шевельнуться.

— Чего это?

— Ага… а ты сам попробуй. Я задумывался — там всё разорвётся при неудобном движении, как при сильном запоре, и позже даже срать нечем будет.

Андрей вводил собственный член поглубже и поглубже, раздвинув мои ноги пошире (на ширину плеч), примостившись меж ними начал создавать фрикции, добиваясь полного погружения в пучину клоаки. Мыло, неспешные усмотрительные движения, поступательные деяния… Я чувствовал его разгорячённый, даже очень горячий и твёрдый член. Одной рукою он массировал мой хуй и яйца, а другой, дотянувшись до груди, лаского гладил то один, то другой сосок. В банном зале было пусто. Вдалеке шумела вода от незакрытого крана в одной из душевых комнат. Моё возбуждение не понимало предела. Кровь пульсировала в висках и шум… — шум в ушах и голове. Плавные и равномерные движения Андрея заводили меня всё больше и больше. Амплитуда колебаний учащалась. Сердечко колотилось, и было готово пробиться наружу, совместно с выдохами жаркого воздуха из лёгких. Андрюха всё резвее и резвее сношал мой зад, ни на миг не вынимая собственный член из ануса. Мне уже не было больно, а даже как-то особенно приятно. Я ощущал, что его орган становился всё больше и больше… — начал пульсировать… — ритм дыхания и движений начал сбиваться и… Он кончил, поразмыслил я. Он кончил прямо вовнутрь — вовнутрь моего девственного состояния — вовнутрь меня.

Скоро послышались шаги и стук. Распахнулась дверь, и в банный зал с гоготом и дискуссиями ввалили несколько боец. Видимо они задержались в наряде. Вошедшим нас не было видно из-за выступающего угла душевой кабинки. Андрей высвободил меня от собственных объятий, осторожно вынув хуй из моей задницы, и зашёл под душ. Выпрямившись, как ни в чём невиданно я проследовал следом, погружаясь в жаркие струи брызг, разбрызгиваемых соплами труб над нами. В памяти проносились мгновения происшедшего, повторяя всю палитру чувств. Мне хотелось ещё. Хотелось повторить то же самое, но с ним — с Андреем. Заглянув в соседнюю кабинку, вопросительно прошептал:

— А я… — на что Андрей только улыбнулся и молчком кивнул на парилку.

Через несколько минут мы погрузились в плотные клубы пара маленький комнаты, обитой пахнущими досками и жаркими камнями камешков в углу, забравшись на далекую полку. Андрей присел на корточки, обхватив меня за бёдра, лаского лаская и играя, взял в рот головку моего практически уже расслабленно обвисшего писюна. Я никогда не ощущал такового экстаза и блаженства, которое ощутил в то момент. Дыхание вновь перехватило, сердечко начало усиленно биться от насыщенного миньета. Меня покачивало и появилось желание засадить хуй поглубже — до самого гортани. Я был на седьмом небе от счастья. Непроизвольные движения бёдрами… Фрикции… Через мгновение, переполненный от перевозбуждения эмоций и желаний, я уже кончал парню в рот. Мои руки нервно подрагивали и непроизвольно гладили его плечи и шейку, теребили влажные волосы головы… От навернувшегося …чувства экстаза и большого наслаждения, лёгкого естественного опьянения и некий расслабленности в ногах и теле, откинулся вспять. Я стонал и извивался, тело содрогалось, а сперма бесконечным потоком вырывалась наружу, заливая рот Андрея. А он, как ни в чём не бывало, продолжал доставлять мне наслаждение, еле удерживая моё драгоценное состояние у себя во рту, и следя за мной своими искрящимися от радости очами.

— Как, понравилось? — произнёс Андрей, освободив мой член и усевшись рядом. — Может ещё?

В висках с силой барабанила кровь. Равномерно приходя в себя, расслабившись, я лежал с закрытыми очами. Это было отлично, проносилось в голове. Скрипнула дверь. В парилку вошли два молодых парня.

— Как банька? Парку не подбавить? — и подливая воды на раскалённые камешки. — Ух! На данный момент погреемся.

Просидев ещё с минут 5, мы вышли. Всю оборотную дорогу молчали. Я анализировал происшедшее и потом, ночкой, длительно не мог заснуть, на уровне мыслей восстанавливая картину происшедшего, повторяя в памяти каждое движение, каждый вздох, каждое прикосновение. Поправде, в попку мне не очень и понравилось. А не возражал и не сопротивлялся, не вырывался и ничего не произнес Андрею, так как он мне очень нравился. Я его даже обожал (как друга). Прикосновения, да ещё такие откровенные и доверительные зачаровывали и превзошли мой рассудок. Я медлительно погружался в Прану небытия окутываемый грёзами ночных видений. Я засыпал и во снах, мне вновь являлись эротические моменты встреч и утех, от которых было так приятно и томно.

— И всё? Что все-таки было далее — Вы…

Мы ещё длительно посиживали у камина, слушая подвывание ветра, потрескивание дров и, любовались сполохами огня в игре тени света на стенках старенького дома, наслаждаясь игрой эмоций, в мемуарах. Наступила глубочайшая ночь. Остыл кофе, и пора было уходить спать, но… так не хотелось. В дверь постучали. В комнату вошла статная дама, в шикарном ночном пеньюаре.

— Дорогой, не пора ли спать? — спросила она. Уж утро скоро…

— А где Антошка?

— Он сейчас остался у своёй девицы ночевать. Произнес, что вернётся завтра.

— Отлично дорогая, мы уже идём.

Проститутка Катарина
+7 (965) 381-60-37
Возраст 26
Грудь:
3000 руб./час 
12000 руб./ночь 
Проститутка Яна
+7 (985) 537-49-10
Возраст 29
Грудь:
3000 руб./час 
15000 руб./ночь 
Проститутка Соня
+7 (926) 799-96-81
Возраст 23
Грудь:
5000 руб./час 
20000 руб./ночь