Не поймают

Категория: По принуждению

Он:

Меня не изловят. А даже если и изловят, то никто ничего не обоснует. Всё равно я опять и опять буду делать то, чего просит моя природа зверька. Всё равно я буду силой брать самок, считающих, что стародавние времена прошли и на данный момент они могут управлять хоть каким мужчиной. Так как даже если я напьюсь и обколюсь какой-либо дрянью, даже если я не смогу оторвать головы от пола, даже тогда во мне не умрёт желание рвать женскую плоть. Желание слышать крики жертвы.

Впервой всё случилось до боли просто. Я шёл по ночному парку. Была осень, там, либо начало зимы — не помню. Помню, как текла кровь из разбитого носа, и болели рёбра. Это ж нужно — встетить тех трёх уродцев, и конкретно в том переулке: Твари! Вам, что, городка не достаточно? А может, они меня специально находили? Что уж сейчас: И ведь даже стукнуть никого из их не успел — налетели сзади, суки, вкатали в дорожную грязь. Вот, иду я, означает, харкаю по сторонам кровавой слюной, и во для тебя — подарок судьбы! Идут, двое, в обнимочку, означает: Любовь — морковь, звёздочки — садочки, бля. А девка-то ничё, не под стать кавалеру — заморышу: Платье так фигурку охватывает, глазки в мгле поблёскивают, каблучки по асфальту цокают. И этот: Рядом: Сопля зелёная: Худенький, бля, очкастый, головой со ужасу крутит, чего-то своим голоском гундящим долдонит. Чего вы бабы в таких находите? Взгляни, она ещё и за ручку его держит: Сука: Ну, счас я вам устрою любовь парковую, вы у меня эту ночку навечно запомните. Выхожу из тени. Встаю прямо на пути — ну, поглядим, что вы сделаете. О! Ты взгляни, как у него голос-то сходу сел. Ну, договаривай чё начал, про чё вы там базарили — про любовь али про сельское хозяйство? Чё, не нравится для тебя моя морда кровавая? Вон, и баба твоя как ужаснулась, сжала локоть, аж костяшки побелели. Тормознули, глядят. «Что-то случилось?» — слышу. Это у тощего уродца глас прорезался. «Нате» — протягивает: Чего? Это он мне носовой платок протягивает. Это ты мне, что ли, свою парашу сопливую предлагаешь, уродец? Ага, ну, типа и лупить его сейчас не за что, и бабе собственной смелость показал. Я те ща покажу смелость. Девка стоит, губки покусывает: и вдруг взвизгивает и отскакивает в сторону — хиляк как подкошенный падает на асфальт. Белоснежный платок медлительно так, как в мультике, опускается на землю рядом с ним. «Сам утрись, чмо! Для тебя нужнее:». Поворачиваюсь к сучке — стоит обширно раскрыв глаза и не может двинуться. Ну ничё, щас я тебя подвигаю! Пока она в трансе, я даже успеваю малость её разглядеть. Полные губки, сиськи сами в руку просятся, а пятая точка: Такую пятую точку раз потискаешь — всю жизнь вспоминать будешь. И главное, от всего этого сокровища меня отделяют каких-нибудь три шага. Уже два — шагнул к ней. Ага, прыщавое чмо на асфальте шевельнулось — означает не убил. Здесь и сука выходит из транса, и медлительно так начинает отходить вспять. Медлительно так: И в глаза глядит. Чего смотришь? Чего увидела то? Ты у меня сейчас ещё и не такое узреешь. С ним-то поди только за ручки и держались? «Ты: что? Не: не нужно:». Как же: Не нужно: Вот прям щас повернусь и уйду. Побежала. Сообразила в конце концов, что от твоего придурка защиты не дождёшься. Даю отбежать шагов на 10. Беги, беги: Тем паче, что бежит она не к выходу из парка, а в самую гущу его зарослей. Позже бросаюсь следом. Любопытно, почему это ты до сего времени молчишь? Только какое-то хныканье? Мать — мамочка. Ну, кого ещё припомнишь?

Она:

Я не желаю жить. Почему конкретно я? Почему это должно было произойти со мной? Сижу в ванне. Струйки крови пропадают в сливе. Молвят, это лучше делать в ванне, в жаркой ванне, а не под душем — но мне всё равно: Боже, мать, почему, почему, почему!? Почему он меня не убил прямо там? Почему оставил лежать со всей этой грязюкой снутри, бросил задыхаться от жгучей боли понизу животика? Рука онемела: Я побежала, я побежала от него. В институте гласили, что я очень спортивная. Но я никогда не бегала ТАК — задыхаясь от кошмара и ничего не видя впереди себя. Он догнал меня. Догнал и повалил. Заломил руку за спину. Другая его рука здесь же залезла под платьице и рванула трусики. Треск ткани и его маты — кажется он приказывал мне молчать. Позже он перевернул меня на спину. Я заорала и попробовала вырваться, но получила удар кулаком. На несколько секунд стало совсем мрачно. Когда я открыла глаза, мои груди были в его руках. Разорванное до пояса платьице и разрезанный кое-чем лифчик. Платьице: Его подарила мне мать, когда я поступила в институт. Почему-либо тогда я поразмыслила о платьице: Больно. Как мне больно. Его пальцы выворачивают соски, впиваются в мою грудь, опускаются ниже: Не могу сжать ноги — его колени разводят их всё обширнее и обширнее. Одной рукою он что-то делает там, понизу, меж нами, в то время как другая держит меня за гортань. Не могу ничего сказать, только плачу. Пробую сказать «Не нужно. Пожалуйста, не нужно». Ведь ещё можно уйти. Перестань, уйди, я никому не скажу, только перестань: Нет! Ведь я знаю, что он делает там понизу, меж нами, знаю, почему он так зло матерится, знаю. Ведь на данный момент, на данный момент он меня изнасилует! Как это удивительно, созидать как он достаёт собственный: собственный: и осознавать, что вот конкретно меня на данный момент изнасилуют: Нет! Нет! НЕТ!… Все силы на то, чтоб помешать, не пустить, задержать. Но он медлительно раздвигает всё снутри меня, медлительно: Медлительно заходит. И глядит в глаза. Провал, далее ничего не помню. Последняя идея была такая: «лишь бы очнуться, когда всё кончится». Белоснежный кафель ванной. Удивительно. Только-только ведь я смотрела на капли крови, а сейчас смотрю ввысь. Стуйки из душа пересекают горизонт наискосок. Вижу край лампы на потолке. Почему я не могу пошевелиться? И кто включил такую прохладную воду? Почему вода вдруг такая прохладная? Почему? Почему:

Оно:

Позавчера была суббота. Вчера воскресенье. Сейчас хоронили Женю. Заставлял себя пойти на похороны и не сумел. Я люблю её. Понимаю, что должен сейчас гласить «обожал», но не могу. В тот вечер, в ту пятницу я провожал её со денька рождения. Я всегда старался быть рядом с ней, ловить её взоры, ликовать её ухмылке, но исключительно в этот вечер я в конце концов с ней заговорил. Мы плясали. Я обымал её за талию и был счастлив. Какая у неё была тёплая, и какая-то «эластичная», что ли, спина: Позже я предложил её проводить. Ведь, на самом-то деле, у неё был юноша, но они в тот денек поссорились. Пусть, поразмыслил я, мне хватит и 1-го вечера рядом с ней. Этот вечер был только мой. Когда мы шли по улице, она взяла меня за локоть. Перед парком мы тормознули, и она спросила: «Как пойдём?». Можно было через дворы, но это очень кратко, и я повёл её через парк. Тем паче, что я был готов ради неё сделать что угодно, и я защитил бы её: Не знаю, что вышло. Из мглы навстречу нам вдруг вышел мужчина с разбитым лицом. Он был старше меня года на три, и намного тяжелее. Я поразмыслил, что ему нужна помошь. Женя потянула меня в сторону, но я достал из кармашка носовой платок и протянул ему. Что вышло позже, я не могу вспомнить. Мне показалось, что он стукнул меня ножиком. Вдруг резанула боль и я увидел голубую вспышку. В последующий момент я сообразил, что не могу пошевелиться, и падаю на асфальт. И опустился в мглу. Когда я очнулся, орала Женя. Повернув голову, я увидел, как мужчина разрывает её платьице, прижав Женино тело к земле. Я ощупал себя и поднёс руку к очам. Крови не было. Всё-таки он стукнул меня кое-чем тяжёлым. Я поднялся и побежал. Я знал, что в паре сотен метров есть отделение милиции, и задумывался, что успею добежать и позвать на помошь. Когда я ворвался в отделение, там был один дежурный. Он вызвал по рации машину. Через 10 минут подъехал УАЗик, и я побежал демонстрировать дорогу. Женя лежала на спине. Лицо её было разбито. Нос и губки — сплошное месиво. Платьице на груди было разорвано. Ноги согнуты в коленях. Она не отвечала. Она лежала одна…. Рядом никого не было. Два мента прыгнули в машину и поехали, наверняка, находить его по улицам. Один остался со мной. Через 20 минут подъехала скорая. Сейчас я желал умереть. Взял у отца из ящика с инструментами крепкий шнур, привязал его к крюку люстры и встал на табуретку. Не сумел. Почему, Женя???

Проститутка Ирен
+7 (925) 721-76-40
Возраст 35
Грудь:
3000 руб./час 
15000 руб./ночь 
Проститутка Настёна
+7 (917) 556-43-74
Возраст 29
Грудь:
6000 руб./час 
30000 руб./ночь 
Проститутка Ира
+7 (915) 429-99-63
Возраст 26
Грудь:
3000 руб./час 
12000 руб./ночь