Мои музы. Часть 1.

Категория: Традиционно

У каждой творческой личности есть собственный свой, уникальный, порою совсем экстраординарный источник вдохновения. Для кого-либо это шелест листвы на берёзах посреди весны, для кого-либо — возлюбленная песня, либо, может быть, картина, рассказ либо даже слово- для кого-либо источник вдохновения заключается в равномерно гаснущей сигарете либо бутылке вина, — но, для меня, нет ничего лучше живого, не скрытого под пеленой одежки и нижнего белья, отдающего запахом пота и духов, дамского, девчачьего тела.

Мелкие ступни, размер которых аккуратненько подчёркнут чёрными колготками либо разноцветными, колоритными, как сердца малышей, чулками, худое тельце, как бы такое хрупкое, но готовое к хоть каким, подстерегающим его в протяжении актуального пути, испытаниям, грудь, то совершенно неприметная, то вырывающаяся из-под блузы юных красавиц, и в конце концов, их лицо: красивое, чуточку смазливое, лишённое морщин либо угрей, хранящее на собственных просторах зияющие, подобно бликам солнце на аква полотне, глаза, белые зубки, жаждущие вкусить запрещенный плод, длинноватые волосы, длина которых, как будто специально, позволяет им только прикрыть грудь собственных обладательниц, но ни коем образом не скрыть её от моих глаз. Да, они, мои музы — великолепны. Они обожают меня, я же их боготворю.

Вы правильно думаете, что я некий извращенец, нахально использующий невинных женщин, девченок, дам, так как я могу для себя это позволить. Это не так. Я писатель. Творец. В каком-то смысле, я — Бог! Но я не тот, за кого вы могли принять меня, прочитав 1-ый абзац моего признания. За долгие и длительные годы собственной жизни я перепробовал всё, прошёл через почти все. Боролся, падал, вставал, опять падал, время от времени полз по грязной, залитой лужами земле, — и делал всё это только ради того, чтоб оставаться тем, кем я был, буду и, надеюсь, навечно и останусь: писателем, творцом, в определённом смысле, Богом. Непонятно, к чему привела бы меня та дорога по которой я шёл, если б в один прекрасный момент, в дождливый зимний вечер в мою дверь не постучала бы Она.

Я был юным, но переживающим глубокую депрессию писателем. Носил отребья. Жил в квартире (в какой, кстати, живу и до настоящего времени), доставшейся мне от отца: мебель была изношена, покрыта пылью, телек, как и вся иная электроника, работал по собственному графику (другими словами, только тогда, когда ему того хотелось), у меня не было ни душа, ни ванной, только туалет, в каком нельзя было отыскать ничего не считая запачканного унитаза и исходящей от него, покрывшейся ржавчиной и налётом, трубы. В общем, я жил в клеточке, из которой ни при каких обстоятельствах не желал выходить, потому что только тут, в этой пыльной, грязной, мерзкой хоть какому обычному человеку норе я ощущал себя и своё творчество, собственный талант в безопасности. Исключительно в этой клеточке я мог творить.

И всё это длительное описание моего жилья могло бы быть исключительной растратой читательского времени, если б не то, что вышло со мной в тот чудный зимний вечер, когда я услышал стук в дверь, пересёк узкий коридор, прихожую, дёрнул ручку… и увидел впереди себя молоденькую, не старше девятнадцати лет, даму. Она была полностью нагой. Не имея способности отвести взор от её очаровательного тела — груди и узенькими, сжавшимися от холода в мелкие, еле приметные карие точечки сосками, тонких, дрожащих ручек с узенькими пальчиками, которые то и дело пробегали по той области, где должны могли быть быть трусики, и конечно, тёмных, но переливающихся зеленым цветом волос на лобке, чуток ниже которых пряталась то самая, хотимая, издавна уже позабытая мною, одиноким писателем, пещера, — я старался собраться с идеями, с духом, задать незнакомке какой-либо из огромного количества витающих у меня в идей вопросов, но я не мог этого сделать. И, или сообразив это, или просто не хотя ничего слышать, она сделала пару шажков в мою сторону, лаского взяла мою левую руку собственной прохладной ладонью и положила её прямо на волосы ниже её животика. Я ощутил воду на кончиках пальцев, а совместно с этим и забытое чувство — возбуждение.

Постояв так, среди прохладного подъезда, около минутки, она внезапно лёгким толчком принудила меня возвратиться в квартиру, и, захлопнув за собой дверь, последовала за мной. Я не устоял на ногах, повалился на пол, но был рад этому — отсюда раскрывался красивый вид на её мокроватую, розовенькую, омрачённую несколькими тёмными волосинками, вульву. Наверное, мне следовало бы что-то сделать. Приостановить её, сказать хоть слово! Но я не мог… Мне вспомнился кадр из кинофильма, когда рабыню стукнул по лицу её владелец и она, стараясь как-нибудь спрятаться от него, затаилась в углу комнаты, придавила ноги к обнажённой груди, и молила его о пощаде. Тогда, я ничем не отличался от этой рабыни. Ну, разве что тем, что я желал, чтоб моя хозяйка, та незнакомка, дрожащая от холода, лишённая какой-нибудь одежки, меня наказала. И желание моё было исполнено спустя пару минут.

Всё происходило медлительно, но для меня каждое её действие совершалось так, как будто я наблюдаю за ситуацией со стороны, просматривая старенькую видеозапись, и почему-либо проматываю кассету на большой скорости, и только удовольствие отдавалось в моём мозге неспешной, приятной песней, бывшей для меня пыткой — пыткой наслаждением и чувством эйфории. Я даже не увидел, как она сорвала с меня одежку! Вот её мокроватый, немного шершавый язычок скользит повдоль моего тела, начиная собственный марафон с моих иссохших губ, заканчивая его около издавна уже возбудившегося члена- вот мой член колышется кое-где снутри её рта, вибрирую под воздействием её ловкого языка, пульсируя под давлением её глотки, купаясь в обильной слюне и временами подвергаясь воздействию острых, но мягеньких зубок, немного сжимающих его в белых тисках, пока её извивающийся инструмент обрабатывает остальную часть члена: гладит крайнюю плоть, после этого протискивается под ней и оказывается у священной точки, начинает массировать, лизать край головки- немного щиплет, и оттуда не переставая течёт липкая, скользкая жидкость, которую незнакомка, со смаком и очевидным одушевлением, искусно, но неудачно слизывает.

И вот, когда, казалось бы, женщина практически достигнула собственной цели, она отстраняется, глотает остатки слюны и смазки, после этого встаёт и, как будто собираясь уходить, делает шаг в сторону двери, после этого вдруг разворачивается и наступает собственной босоногий ножкой прямо на мой член. Семя струёй вылетает из меня и расплывается по моему животику, груди, соскам. Она стремительно убирает ножку, заметив, как член под её прохладным покровом начинает становиться всё в меньшей и меньшей степени, садиться на колени, правой рукою хватается за затухающий орган, а пальчиками левой собирает семя с моего тела и, положив его для себя на язык, одномоментно погружает его в себя. Я смотрю на неё удивлёнными признательными очами, и издаю стон: её рука, то мягко массажирующая мой орган, то грубо играющаяся с ним, возвращает его к жизни, принуждает меня вновь ощущать это непередаваемое наслаждение, когда кажется, как будто сердечко может тормознуть только от того, что для тебя очень приятно, чтоб продолжать жить.

Добившись собственного, она посылает бравого бойца в последний путь- авантюриста на поиски сокровищ- аквалангиста прямо на дно океана. Мой член медлительно погружается в её влагалище, скользит повдоль мокроватого туннеля, упирается в стены матки… проходит мгновение, и незнакомка, повернувшись ко мне спиной, уже скачет на моём органе, как будто наездница, оседлавшая лошадка. Наслаждение, наслаждение, непередаваемое наслаждение — вот всё, что я чувствую. Я лежу в расстёгнутой рубахе и со спущенными джинсами на грязном полу отцовской квартиры, занимаюсь сексом с незнакомкой, с которой мне не удалось перемолвиться и словом, — и всё, что я чувствую, это удовольствие. Через моё тело как будто проходит заряд тока, лёгкий и приятный- я как будто нахожусь под действием наркотика, чувствую себя так, как будто парю в облаках. Всякий раз, когда её ягодицы соприкасаются с моим телом, через меня проходит импульс, импульс наслаждения. Всякий раз, когда головка наконец высвобождается от последней плоти и прикасается ко мокроватым стенам влагалища — я чувствую удовольствие. И так за разом. Пару раз за секунду, 10-ки раз за минуту…

И вот, внезапно и полностью в один момент, всё это кончается, заканчивается самым неописуемым оргазмом, какой только может почувствовать мужик. Меня сдавливает, позже отпускает, позже опять сдавливает… я не могу пошевелиться… всё тело вибрирует и безгласно скрепит под тяжестью всепоглощающего оргазма… из члена вылетает один залп, 2-ой, 3-ий — я не могу тормознуть, всё заполняю и заполняю влагалище незнакомки своим семенем. Она конвульсивно дышит — она тоже испытала оргазм. Мы не двигаемся в протяжении нескольких минут, после этого она встаёт, пальцами соскабливает остатки семени, вытекающие из её влагалища, проглатывает их так же, как и то, что собрала с моего тела до этого, после этого произносит только четыре слова:

— Мелисса. Ваша большая фанатка.

Она протягивает мне руку и помогает мне подняться.

Прошло вот уже три года с того момента, как это вышло. Вокруг меня появилось огромное количество иных женщин, отцовская квартира заполучила существенно более ухоженный вид, я написал несколько романов, все из которых были признаны шедеврами современной литературы, — но кое-что так и не поменялось: незнакомка, пришедшая в тот сумбурный зимний вечер, всё ещё рядом, всё ещё со мной, прямо тут — довольно дёрнуть за поводок и она исполнит хоть какое моё желание, сделает со мной, либо с хоть какой другой моей музой, всё, что я пожелаю. Она — богиня, которую я боготворю.

Проститутка Ляля
+7 (916) 480-05-15
Возраст 19
Грудь:
5000 руб./час 
20000 руб./ночь 
Проститутка Анжела
+7 (985) 003-19-81
Возраст 32
Грудь:
3000 руб./час 
12000 руб./ночь 
Проститутка Юля
+7 (968) 331-47-84
Возраст 28
Грудь:
5000 руб./час 
12000 руб./ночь